Георгий Михайлович Гречко

- Вы трижды бывали в космосе. Какие эмоции никогда не исчезнут?

- Я всегда говорю, что я не был в космосе – я там работал. Помните, Гагарин  сказал перед полетом: «Поехали!», а я  перед отправлением эту известную фразу продолжил: «Поехали на работу!».                                             У всех космонавтов неизгладимое впечатление, какая наша Земля  маленькая и ранимая, как надо ее беречь и заботиться о ней. Так ответят все, кто видел нашу планету  из космоса, это я гарантирую.

- Менялась ли Земля за это время?

- К сожалению, и не в лучшую сторону.  Аральское море фактически исчезло. До слез обидно за судьбу Байкала. Озеро покрыто пятнами – целлюлозно-бумажный комбинат сливает туда свои отходы. У всего населения Земли отнимают самое дорогое. Скоро вода будет дороже нефти, а мы самую лучшую и чистую  портим заводом. И, хотя и говорят, что очищают сбросы, но мы-то из космоса хорошо видим, как в чистейшую воду Байкала идет грязная струя.

- Кто сейчас лидирует в космической гонке?

- Когда  решение принимал «Совет главных конструкторов»,  мы были впереди всей планеты. Этих людей арестовывали, били, ломали им шеи, но они остались верны своей идее. Конечно, мы побеждали. «Совет  главных» был самым компетентным центром. Но потом вдруг в руководство пришли люди, которые не имели никакого отношения  к конструированию ракет и кораблей, люди, которые просто эксплуатировали военные ракеты. Сейчас мы видим результат. Они – эксплуатационники, а руководить должны производители, проектанты и конструкторы. В мое время, когда начиналось освоение космоса, на заводах отрасли трудились  рабочие высочайшей квалификации. Этот  опыт не передашь на бумаге, им можно поделиться, только находясь у станка. Нарушилась преемственность, и привело это к тому, что ракеты больше падают, чем летают. Недавно было международное соревнование рабочих, специалистов среди сорока семи стран. Мы заняли 44 место. Я вам нарисую лучшую в мире ракету, а кто ее сделает?  Обучение рабочим специальностям нашим олигархам было не нужно, напортив, им нужны были придурки, которые смогут качать нефть и ни о чем не думать. Мы выполняем план Тэтчер. Когда-то она сказала, что им, западникам, в России не нужно столько людей. Достаточно пятнадцати миллионов, чтобы обслуживать две трубы: газовую и нефтяную. К сожалению, все к этому сейчас и идет.

- Кто же придет на смену?

- Придется все начинать заново. Нужно обучать рабочих, а это займет годы. От перестановки сил ничего не изменится. Иначе получится как в «Квартете» Ивана Крылова.  «А, вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь». Инженер должен получать оценки за знания, а не за деньги. Если он купил свои корочки, на что же он годится? Какие ракеты он изобретет?                                                                                                                          Среди рабочих разных стран первое место заняли корейцы, почти все они имеют высшее образование. А у нас рабочих вытаскивают из-под забора,  приводят в чувства, а потом ставят их к станку. Неудивительно, что они устанавливают датчик наоборот, а если так  не получается, берут кувалдометр и применяют силу.

- Как проходила подготовка в ваше время? Как вы попали на борт?

- Под руководством Сергея Павловича Королева мы начали делать  трехместный корабль. Сначала в космос отправляли очень сильных и крепких людей, никто ведь не знал, что нас там ждет. Но когда военные, благодаря успешным полетам, начиная с  Гагарина, приоткрыли завесу над этой тайной,  Королев принял решение, что на борт будет отправляться только один  военный, а инженером станет тот, кто проработал в отрасли пять-десять лет и показал себя хорошим конструктором, а третьим будет тот, ради чего космонавтика существует – ученый.  Так и возник наш отряд.  И отбирали тогда лучших. Только с нашего предприятия выбрали около двухсот человек, а в то время это было секретно.  А сейчас набор в космонавты объявили на всю Россию, и со всей нашей огромной страны собрали  только 300 человек, в то время как в Америке подали заявку несколько тысяч. Когда мы пришли в космонавтику, мы были романтиками. Космос был нашей мечтой. Сейчас на смену  пришли в лучшем случае практики, а в худшем - придурки. Один кандидат попросил быстренько запустить его летом,  чтобы уже весной  он смог выйти на свою работу. Второй  думал, что это телешоу. А третий попросил не запрашивать документы от психиатра, но уже был готов лететь.  Двое и вовсе ушли из космонавтов. Сказали, что будут искать что-то более интересное. Как бы ни было грустно, но пока наша космонавтика рушится.

- Может быть, это связано с тем, что космос стал гораздо доступнее, чем раньше?

- Конечно, ведь раньше ни за какие деньги нельзя было лететь. А теперь космос доступен всем обладателям баснословной суммы.

- Какой режим у космонавтов на орбите?

- Практически такой же, как и на Земле, – трехразовое питание и восьмичасовой сон. Я работал в трех полетах, но ни разу не ел трижды и не спал по восемь часов. Как только мы дорывались до работы в космосе, до экспериментов, забывали про еду и про сон. Если знал, что предстоит очень тяжелый день, мог положить в карман питательный батончик из чернослива с орехами и шоколад. А вечером после всех экспериментов так и оставалось все нетронутым в том же кармане. Вот так мы и работали.

- Что сложнее: отправляться в космос или возвращаться на Землю?

- Отправляться в космос гораздо легче. Всего десять минут, и ты уже там. Возвращаться назад дольше – почти час.  Ты смотришь в иллюминатор, а корабль горит, да так горит, что на глазах становится все тоньше, обмазка плавится, течет и улетает. Никакого удовольствия в этом нет. А для американцев этот этап вообще оказался очень трудным, хотя на их «крылатых» кораблях обычно перегрузка меньше.  Один  американец даже потерял сознание на спуске, правда, потом в этом не сознался. С нашими космонавтами, конечно,  такого не бывает.

- Есть ли в космосе место страху? Или работа вытесняет  эмоции?

- Все мы люди…  Когда начинается пожар, конечно, страшно. И я вам должен сказать, ничего постыдного в этом нет. Не страшно только идиоту, который не понимает, что происходит. Храбрый человек тем и отличается от труса, что он свой страх преодолевает. Не только страх, может и ужас возникнуть, но он и его преодолеет. И продолжит работать еще быстрее, еще точнее. А если он трус, то он такое начнет творить, что лучше б он окостенел.

- Когда мы полетим на Марс? Что нас там ждет?

- Полет на Марс  был еще мечтой  Королева. Я ее до сих пор разделяю.  Луну мы уже освоили как пилотируемыми полетами, так  и беспилотными аппаратами. Но Марс сегодня намного интереснее. На «красной» планете обнаружены какие-то норы, русла рек. Вполне возможно, что под поверхностью есть вода, например, в связанном виде.                   На  Марс нужно летать поэтапно. Сначала необходимо построить большой корабль, потом,  может быть, долететь до точки Лагранжа, а после отправиться на какой-нибудь астероид.  Но поскольку туда-обратно лететь гораздо сложнее, уже более тысячи человек подали заявление лететь безвозвратно. Еще астронавт НАСА Базз Олдрин (второй человек, ступивший на поверхность Луны - прим. авт.) шутил на эту тему: «Когда вы, европейцы, открывали Америку, вы же не плавали  то туда, то обратно. Вы прибыли в Америку и остались здесь.  Так же нужно осваивать Марс».  Правда, когда Олдрина спросили, полетит ли он сам, тот ответил, что  больше нужен на Земле.

- На Земле существуют сооружения, появление которых наука пока не может объяснить.  Как вы думаете, могли ли они быть построены какой-то другой цивилизацией?

- Скажем осторожно: возможно, эти сооружения строила цивилизация более развитая, чем  мы сейчас. Одни говорят, что это инопланетная цивилизация, другие считают, что это были атланты. Есть подозрение, что для строительства некоторых сооружений использовались лазеры или огромные резаки, которых сейчас на Земле нет. Людям это не под силу…     Я специально ездил в Баальбек в Ливане. Гигантские камни, весом тысячи тонн подняли и сложили так, что между ними невозможно вставить даже лезвие ножа. Раньше я думал, что это образное выражение, но это действительно так. Даже сейчас нет такой техники, которая могла бы так обработать и состыковать эти глыбы.           Может быть, когда-то мы могли строить эти пирамиды, но сейчас наша цивилизация не развивается, а двигается в обратную сторону. Может быть, сейчас мы разучились?  Когда так смотришь на эти великолепные сооружения, невольно задумаешься: куда же мы идем

   - И что Вы нам пожелаете?

- Известно множество шуток на тему оптимизма.  Помните, как лягушка упала в сливки и начала тонуть. Она не была пессимистом, не сложила лапки и не пошла ко дну. Она так сильно ими била, что из сливок получилось масло, и она спаслась. Нижегородцы, москвичи, мои любимые ленинградцы, бейте лапками! (смеется – прим. авт.)

Текст: Екатерина Фёдорова Спасибо за содействие в публикации Нижегородскому Планетарию